Источник, из которого проистекают наши чувства, загажен в той же мере, что и источник наших суждений.
Бертольд Брехт

 
 

+ БИБЛИОТЕКА / Статьи и монографии

Фасилитирующие эффекты опыта «малой смерти».- (2007-06-23 16:39:11) 

АВТОР(Ы): Леонтьев Дмитрий, Буровихина И.А.


 

// Третья Всероссийская научно-практическая конференция по экзистенциальной психологии: материалы сообщений / под ред. Д.А. Леонтьева. М.: Смысл, 2007. С. 140-145.

Под «малой смертью» мы понимаем события в опыте человека, не являющееся, строго говоря, чьей-то смертью, но имеющие с ней ряд общих черт. Если смерть есть бесповоротное окончание жизни, вызванное внутренним исчерпанием ее ресурсов или внешними причинами, то «малая смерть» — это столь же бесповоротное прекращение существования чего-то другого, схожего с жизнью, но менее всеобъемлющего. Понятие малой смерти получило детальную проработку экзистенциальной персонологии Сальваторе Мадди, который посвятил ему специальную статью (Maddi, 1980).


«Малая смерть», согласно Мадди, — это специфическое переживание субъектом внешней ситуации. Столкновение с «малой смертью» отличается от столкновения с «большой смертью» по масштабам происходящего, но не по переживанию человеком случившегося. Столкновение с «большой смертью» — это переживание угрозы физической гибели, серьезного заболевания, приступа. Доминирующими переживаниями в ситуации конфронтации с «большой смертью» являются страх физической боли, а также страх утраты контроля и чувство смыслоутраты, последнее характерно и для ситуации «малой смерти». Ситуации столкновения с «большой смертью» нечасты и порой фатальны. Однако менее серьезные и травматичные события «малой смерти» гораздо более распространены. «Мы сталкиваемся со смертью в небольшом масштабе всегда, когда кончается нечто, окончания чего мы не хотели бы (например, кто-то перестаёт любить вас, а вы продолжаете любить), когда нас угнетает нехватка времени и сил, чтобы совершить всё, к чему мы искренне стремимся (например, когда учёный пытается проводить исследования, писать, преподавать и участвовать в семейной и общественной жизни), или когда жизнь монотонна (например, если для достижения какой-то желанной цели требуется совершать рутинную работу, слишком скучную для нас). Во всех этих случаях человек испытывает страх, хоть и слабый, от того, что события не подвластны его контролю и не всегда соответствуют его желаниям. В этих случаях человек испытывает страх от бессмысленности жизни» (Maddi, 1980, p. 88).


Все эти ситуации, не будучи такими острыми, как непосредственная угроза физической смерти, сходны с ней в том, что «они ставят человека перед фактом ограниченности его возможностей контролировать события и показывают, сколь наивны те традиционные ценности, которым привык доверять и готов следовать человек» (Maddi, 1980, p.89). Вполне закономерно, что такие ситуации напоминают о физической смерти: ведь они являются угрозами смерти психологической и могут привести к хроническому состоянию бессмысленности и бессилия, которое Мадди назвал экзистенциальным недугом (там же).


Значение малых столкновений со смертью для развития личности состоит в том, что они стимулируют выработку позитивной или негативной жизненной философии как средства осмысления сложившейся ситуации; переживая такие ситуации, человек в результате приходит к какому-либо выводу о своей жизни. Такой вывод ложится в основу жизненной философии.


Жизненная философия — это эксплицитная, чёткая и согласованная система взглядов человека на самого себя, на человечество в целом, на общество и на их взаимосвязь. В эту систему взглядов входит то, что обычно называют ожиданиями, предпочтениями и ценностями (там же). Значение жизненной философии для развития личности состоит в том, что она «наделяет деятельность человека направленностью и смыслом». Если у Г. Олпорта и Э. Эриксона жизненная философия связывалась с личностной зрелостью или старостью, то Мадди утверждает, что формирование жизненной философии возможно и в молодости, под влиянием конфронтации с «малыми смертями». Переживание «малой смерти» может стимулировать выработку либо позитивной, либо негативной жизненной философии. Формированию положительной жизненной философии способствует ясное понимание того, что определённые события в жизни человека — это столкновения со смертью, и потому крайне важно прийти к согласию с ними; человеку необходимо также и определённое представление о собственных возможностях, чтобы умело распоряжаться ими в таких серьёзных ситуациях. Различные особенности личности, обеспечивающие это, могут быть совокупно названы отвагой (там же). Эта черта помогает человеку смело смотреть в лицо экстремальным обстоятельствам и извлекать из них пользу.


Негативная философия развивается у людей, которые либо не способны признать смыслом определённых жизненных событий столкновение со смертью, либо, понимая этот смысл, пасуют перед лицом якобы непреодолимых препятствий и нехватки собственных способностей, переживая чувство отчаяния и пессимизма. Особенности личности, связанные с этим вариантом развития, Мадди характеризует как трусость. Это следствие дезорганизующего и деморализующего влияния страха, вызванного угнетающими и тяжёлыми обстоятельствами. Будет ли человек отважным либо трусливым, во многом определяется стилем родительского воспитания.


С экзистенциальной точки зрения, регулярное переживание небольших (но реальных) угроз смерти, считает Мадди, может играть позитивную роль в развитии личности, важно только осознать ограниченность нашего контроля и наивность традиционных ценностей в ситуации конфронтации со смертью. «Признав неотвратимость физической смерти, мы можем прийти к пониманию того, как важно использовать любую возможность в полной мере, стремясь к значимым для нас целям. Признав ограниченность наших сил и времени, мы можем прийти к иерархическому мышлению: мы будем определять относительную важность различных возможностей и использовать наибольшую часть времени и сил для достижения целей, стоящих на вершине иерархии. Признав, что сложившиеся у нас традиционные ценности наивны, мы можем прибегнуть к своему воображению и выработать иные личностно значимые ценности» (Maddi, 1980, p. 91).


Общий вывод, который делает Мадди, состоит в том, что позитивные реакции на столкновение со смертью стимулируют личностное развитие. «Человек будет воспринимать жизнь как вызов и пытаться дать на него адекватный ответ, а не утешаться горьким осознанием того, что лёгких путей не бывает. Он будет постоянно пытаться определить границы своих возможностей контроля и выработать чёткое и ясное ощущение того, что для него важно. Он обретёт индивидуальную и дифференцированную этическую систему, вместо того чтобы пассивно сетовать на неадекватность ценностей вообще лишь потому, что традиционные ценности наивны. Он будет испытывать чувство подъёма от полного использования своих возможностей для достижения личностно значимых целей, а не сидеть в трясине страха, тревоги за свою безопасность и постоянных предосторожностей. Короче говоря, этот человек обретёт личностно значимую позитивную философию жизни» (там же, p.91).

 

Методы и организация исследования

С целью эмпирической верификации положений теории Мадди, касающихся опыта «малой смерти», мы провели исследование взаимосвязи опыта «малой смерти» с характеристиками личности.


Теоретическая гипотеза: позитивно переработанный и осмысленный опыт столкновения с «малой смертью» уровень обнаруживает положительную взаимосвязь с переменными, отражающими уровень личностного развития.


Для выявления феноменологии и качественных характеристик опыта «малой смерти» нами была разработана специальная методическая процедура, направленная, во-первых, на выявление феноменологии ситуаций «малой смерти» у испытуемых, во-вторых на выявление характеристик переживания ими ситуации «малой смерти», и в-третьих, на выявление рефлексируемых изменений личности испытуемого после переживания «малой смерти». Испытуемым предлагалось в форме свободного письменного эссе ответить на вопрос: «Случались ли когда-нибудь у Вас ситуации, в которых складывалось ощущение того, что что-то умирает? Опишите, пожалуйста, саму ситуацию, свои ощущения, мысли и чувства в той ситуации». После отступа значительного количества пространства на бумаге, достаточного для ответа, испытуемому задавался второй вопрос: « ...Что изменилось после этого?». В основу методики положено предположение, что свободная форма описания окажется наиболее подходящей для выражения испытуемым своих мыслей и чувств, по сравнению с более структурированными формами. Эссе обрабатывались методом контент-анализа, причем обращалось внимание на то, носят ли изменения положительный, отрицательный или амбивалентный характер.


Дополнительно использовались следующие методики: тест смысложизненных ориентаций (Леонтьев, 1992), тест жизнестойкости (Леонтьев, Рассказова, 2006) и тест личностного динамизма (Сапронов, Леонтьев, 2007).


В исследовании принимали участие 63 студента разных факультетов МГУ им. М.В. Ломоносова в возрасте от 17 до 25 лет. Выборка включала примерно одинаковое количество женщин — 28 чел. и мужчин — 35 чел.), а также примерно одинаковое количество студентов технических, естественнонаучных и гуманитарных факультетов.

 

Результаты и их обсуждение

Всего было получено 43 пригодных для обработки эссе; 20 бланков были возвращены незаполненными. Все без исключения испытуемые, давшие описание своих переживаний оценили их как негативные и тяжелые, из чего можно сделать вывод о схожести эмоционального фона переживания у всех испытуемых: при столкновению с «малой смертью» человек испытывает страх, тревогу, фрустрацию.


Напротив, оценка последствий пережитого характеризовалась существенными различиями. Всего 14 испытуемых отметили положительные изменения, 9 — неоднозначные, 7— отсутствие изменений и 13 — отрицательные сдвиги. Для дальнейшей обработки мы объединили эти четыре подгруппы в две более крупные, соединив подгруппы с позитивными и неоднозначными изменениями (N = 23), а также с отрицательными и отсутствующими изменениями (N = 20). Первую группу в дальнейшем будем называть «позитивной», вторую — «негативной».


Сравнения личностных переменных у испытуемых этих двух групп делались с помощью t-критерия Стьюдента.


Жизнестойкость. В позитивной группе как общие баллы жизнестойкости, так и отдельные субшкалы имели более высокие значения, причем различия по общей жизнестойкости, шкале вовлеченности и шкале контроля достигали уровня значимости 0,05.


Личностный динамизм. По этому показателю, отражающему стремление к изменениям, различия между двумя группами были незначимы.


Осмысленность жизни. Здесь различия между двумя группами оказались наиболее неоднозначными. При прямом сравнении уровня значимости 0,05 достигают только различия по субшкале «процесс» (эмоциональная насыщенность настоящего). Вместе с тем другой способ обработки, основанный на выделении полярных «высокой» и «низкой» групп (по 27%) по общему показателю осмысленности жизни и сравнении опыта малой смерти в этих двух подгруппах дает более четкую картину. Из 12 испытуемых с высокой осмысленностью жизни, признавших наличие опыта «малой смерти», 9 описали произошедшие изменения как положительные, причем все 9 признали, что ситуация конфронтации с малой смертью была переосмыслена ими и представила для них весьма ценный и интересный опыт, с опорой на который они совершили изменения в своей жизни (достигли поставленных целей, расширили спектр активности, осознали ценность жизни). Из 10 испытуемых с низкой осмысленностью жизни, признавших опыт «малой смерти», о положительных изменениях после конфронтации с этой ситуацией сообщил всего один. Количественный анализ при помощи четырехклеточного фи-коэффициента корреляции Гилфорда (который при таких результатах является пустой формальностью) подтверждает вывод о положительной корреляции между высоким уровнем осмысленности жизни и извлечением положительного опыта из ситуации конфронтации с «малой смертью», и наоборот, между низким уровнем осмысленности жизни и отсутствием положительного опыта переживания «малой смерти» (? эмп= 0,8 и ?кр= 0,44; р<0,01).

Заключение и выводы

Таким образом, полученные нами данные в целом подтверждают как предполагавшуюся теорией Мадди положительную связь осмысленности жизни со способностью извлекать положительный опыт из конфронтации с «малой смертью», так и влияние на этот процесс жизнестойкости. Последняя представляет собой, по мнению Мадди, операциональный аналог экзистенциального мужества, которое Мадди рассматривает как основной фактор, детерминирующий способность извлечь из опыта основания для позитивной или негативной жизненной философии (см. Леонтьев, Рассказова, 2006). Подобно тому, как рефлексивная конфронтация с неизбежностью собственной смерти приводит к повышению ответственности за свою жизнь и позитивным изменениям в ней (см. Леонтьев, 2004), так же мужество и осмысление ситуации конфронтации с «малой смертью» способствует выработке положительной жизненной философии личности, что служит основой для наполнения активности смыслом. И наоборот, дефицит мужества и отсутствие рефлексии прожитого опыта делает невозможным его использование в качестве основания для позитивной жизненной философии.


Вместе с тем в силу небольшой статистики наши данные недостаточно отчетливы и их характер не позволяет сделать вывод о наличии и характере причинно-следственных связях между рассмотренными переменными (то ли извлечение положительного опыта из ситуации конфронтации с «малой смертью» ведет к повышению осмысленности жизни и жизнестойкости, то ли жизнестойкость и осмысленность жизни способствуют позитивной переработке опыта, то ли за проанализированными переменными стоит что-то еще).


Таким образом, в нашем исследовании предложен нетрадиционный подход к изучению влияния экстремальных условий на развитие личности, опирающийся на идеи экзистенциальной персонологии Сальваторе Мадди. Даже с учетом вполне очевидных методических ограничений (малочисленность выборки и ограниченность ее молодым возрастом, трудность обработки качественно-феноменологических методов, недостаток дополнительной информации, неодинаковая легкость вербализации испытуемыми своего опыта) полученные данные позволяют говорить о том, что позитивный опыт «малой смерти» и психологические предпосылки, способствующие ему или, наоборот, его затрудняющие, заслуживают самого пристального внимания как исследователей, так и психотерапевтов и других работников психологической помощи, а также детских и возрастных психологов. Хотя многое еще предстоит выяснить, есть серьезные основания полагать, что позитивно переработанный личностью опыт «малой смерти» может служить хорошей «прививкой», повышающей самообладание и устойчивость личности в масштабных стрессогенных, травматических и экстремальных событиях на жизненном пути.

 
liveinternet.ru